00:23 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы
Название: Беззвездное небо
Автор: Kyooka Suigetsu
Бета: welmine
Иллюстратор: Унылое Говно из Ривии (Dejavidetc)
Персонажи/Пейринг: Асано Кейго, Мидзуиро Коджима, Куросаки Ичиго, прочие.
Тип: джен
Рейтинг: R
Жанр: экшен, драма, Alternate Universe, космоопера, киберпанк, биопанк
Размер: миди, 35 тыс. слов
Саммари: после уничтожения Солнечной системы инопланетной формой жизни, получившей название холлоу, человечество пытается выжить и найти себе новый дом. Остатки людей уже более двух тысяч лет летят сквозь Вселенную к новому дому — звезде, рядом с которой существуют планеты, предположительно пригодные для жизни. Но путешествие переселенцев опасно — холлоу продолжают преследовать людей даже за пределами их галактики.
Примечания: фанфик написан на Bleach MiniBang-2015
Предупреждения: ксеноморфы, биоморфы, кроссовер с "Sidonia no Kishi"
Ссылка на скачивание текста: без иллюстраций: docx, rtf, с иллюстрациями: pdf, rtf
Ссылка на скачивание иллюстраций: 1, 2











Над грузовой площадкой было пусто. Разгерметизированные склады зияли черными дырами, обнажая приемные шахты. Кейго пролетел над одной такой и непроизвольно вздрогнул, когда об обшивку ударилась часть какой-то детали. Может быть болт, или швеллер, или подшипник, или... что там инженеры прикручивают в своих доках? Рядом с Каракурой гравитация небольшая, но потеряешь управление — мало не покажется. Кейго всего раз проходил стимулятор полета в гравитационном радиусе. Звезда была небольшой, почти в пять раз меньше I-15, на курс которой они легли, но Кейго все равно не понравилось.

Он переключил скорость, зависнув под грузовым краном. Судя по сканеру, холлоу находился где-то недалеко. Система среагировала четко, отследив минусовое излучение Реяцу. Кейго направился в нужный квадрат сразу, как получил подтверждение цели, но когда до него осталось около двух километров, холлоу пропал с радаров. Кейго перезапускал систему дважды — излучение Реяцу пропало.

— Прекрасно, просто прекрасно. — От нервов стучали зубы. — Ты просто красавчик, Кейго. Из всех холлоу отхватил того, кто умеет гасить свое излучение.

Об обшивку снова ударился какой-то мусор и Кейго чуть не отпустил правый рычаг — пальцы даже в перчатках соскальзывали. Нервы, это все нервы. Присматривающий за курсантами доктор даже угрожала выписать ему транквилизаторы, если он не перестанет паниковать. Легко сказать — перестать.... Кейго выдохнул и вдохнул снова, задерживая дыхание, чтобы успокоиться.

— Спокойно, Кейго. — Собственный голос сходил в какое-то невнятное бормотание. — Всего один холлоу? Мелкий к тому же. Ха, да что в нем вообще страшного?

Бравада не помогла — страшно было, да еще как. Радар по-прежнему показывал пустоту, а время на миссию выходило. Кейго еще раз глубоко вздохнул и увеличил скорость, выводя своего Хранителя. Его машина принадлежала к новому поколению, специально построенному под людей последней модификации. Управление в ней основывалось на интуитивном интерфейсе по типу того, на котором работали главные системы Каракуры. Старший инструктор Йоруичи им еще на первом занятии по пилотированию заявила, что способности машин напрямую зависят от способностей пилотов. При запуске система считывала своего пилота по ДНК-подписи и закрепляла в себе его — физические данные, динамику выработки гормонов, умственные способности и прочее. Потом система выбирала интерфейс, наиболее удобный в управлении для каждого отдельного пилота. Кейго еще показалось странным все это — модели совершенно одинаковые, но все индивидуально. В любом случае, главную ступеньку он не прошел — программа «Фуллбринг» на его машине так и не активировалась. Со всего потока такая проблема была только у него. Из старшего курса сразу открыть «Фуллбринг» не получилось только у Юкио, но у того плохая генетика — постоянно таскается по лазаретам и ест нейромедиаторы пачками, что-то там с нарушением синапсового процесса, Мизуиро объяснял, но Кейго прослушал. Зато сейчас — лучший пилот среди старших, вечно спорит с Рирукой за первое место — так же, как у них Исида с Куниэдой.

Кейго вспомнил про свое пятьдесят девятое место и снова горько вздохнул. Только он мог родиться таким неудачником, что, даже имея измененный код, он уступает обычным людям. Куниэда на Арене разделала его под орех. Только скорлупки от Хранителя в разные стороны полетели. От Йоруичи-сан тогда досталось по полной, а Мизуиро ходил следом и издевательски уверял — мол, в том, что тебя уложила на лопатки девчонка, нет ничего плохого. Говорил он это, не отрывая носа от своего браслета. И вообще, у него было сорок седьмое место, а у Ичиго — восемнадцатое. Предатели.

Кейго на всякий случай попробовал выставить тумблеры в нужное положение — система послушно отреагировала, открыв входное лого. Недолго думая, он вжал рычаг до упора. Загрузка пошла. Кейго завороженно смотрел, как заполняются голубым ячейки, показывающие уровень синхронизации частиц Реяцу с его нейронной сетью. Синхра перешагнула за полтинник, остановившись на пятидесяти девяти, и Кейго задержал дыхание, мысленно поторапливая: «Ну, ну, ну, ну же!».

Окошко окрасилось красным.

— Ошибка соединения. Активность синапсов недостаточна для установки стабильного канала. Пожалуйста, повторите...

— ... ввод, — закончил Кейго, проговаривая слова одновременно с интерфейсом.

Проклятое число пятьдесят девять уже снилось ему в кошмарных снах. Пятьдесят девятый в списке, синхра ломается на пятидесяти девяти... И никакое это не совпадение, а Мизуиро прав — канал обрывается, потому что именно на этом числе Кейго зациклился как дурак. Пока он не активирует «Фуллбринг», выше ему не подняться, а пока он не поднимется выше — психологический барьер останется на месте, а значит, синхры для установки канала не хватит, а значит — прощай, «Фуллбринг». Замкнутый круг какой-то.

Тоже, что ли, начать принимать нейромедиаторы?

Кейго снова вздохнул и посмотрел на таймер — желтенькие циферки беспощадно отсчитывали время. Все нормативы уже давно прошли — теперь осталось работать только на выполнение задания. Если он и этого не сможет... Воображение живо нарисовало, как Йоруичи-сан идет ему навстречу — улыбаясь ласково и нежно, словно он только что отдал ей еженедельную порцию лакто-коктейля, и хрустит разминаемыми пальцами сжатых в кулаки рук... Кейго сглотнул и дернул рычаг, выбираясь из укрытия. До ближайшей шахты — чуть меньше километра, именно там пропало излучение от холлоу. Перед ней — пустая площадка и платформа посадки, прятаться там негде — открытое пространство. Хранитель завис над сигнальным крестом, ровно посередине площадки, и Кейго включил повторный скрининг.

Чисто. Стерильно, как в комнате для фотосинтеза после кварцевания.



Он развернулся в сторону северного квадрата, решив подобраться к шахте с другого края, когда в обшивку с размаху шарахнуло. Тряхнуло так, что Кейго прикусил язык и ударился головой. Панели мгновенно замигали красным.

— Разгерметизация.

Кейго нажал кнопку выброса пены, залепляя пробоину.

— Разгерметизация.

— Да знаю я, знаю!

— Разгерметиза-ци-я-я-я-я....

Голос машины растянулся до неразборчивого звука. Система отказала. Сначала Кейго глазам своим не поверил, а потом понял в чем дело — прямо возле его рук, чуть повыше рычагов, кабину пробило двумя костяными ножами. Они вскрыли Хранителя, как консервную банку. Кейго, казалось, забыл как дышать — живот свело от ужаса, пискнула кнопка мочевыводящего катетера. Загнутые острые крючья промелькнули у самого его лица, когда холлоу отбросил в сторону крышку кабины.

— Мамочки, — выдохнул Кейго и зажмурился. Одной секунды, которую он смотрел в глаза холлоу, ему хватило — пустые, похожие на металлические диски, совершенно невменяемые и нечеловеческие. Они смотрели сквозь костяные наплывы маски прямо в душу. А потом холлоу открыл свою пасть с двумя рядами зубов — плоских и острых, как лопаты — и заревел. От сиплого высокочастотного рева сердце рухнуло в желудок ледяным камнем. Кейго обнял себя руками. Он не хотел умирать, не хотел... кто-нибудь... кто-нибудь...

— ... кто-нибудь, спасите меня.





— Асано-сан?

Голос доносился из белого марева. Кейго приоткрыл глаз, зажмурился и попытался отвернуться от яркого света. В ту же секунду ему влепили пощечину. Кейго это понял по знакомому звону в ушах — хотя голос сестры тоже невозможно было с чем-нибудь перепутать.

— Тупой идиот!

От второго удара он увернулся, нырнув вниз. Ремни страховки расстегнулись словно сами собой — Кейго мастерски стёк с пилотного кресла в считанные секунды. Ладонь сестры впечаталась над самой макушкой.

— С-сестра, я...

— Как можно быть таким кретином!

В щель между сидением и навигационной панелью, куда спрятался Кейго, со всего размаху вписался сапог.

— Третий раз завалить экзамен!..

Сестра продолжала орать. Кейго даже не слушал — он и без этого знал содержание. Идиот, бла-бла-бла, одноклеточное, бла-бла-бла, генетика на тебе отдохнула, бла-бла-бла, бедные мамочка и папочка на небесах рыдают рассветными ручьями, потому что их единственный сын не оправдал надежды, с которыми его создавали. Вот последнее было особенно больно — Кейго сжался, приготовившись к удару. Била сестра не сильно, точнее — терпимо. Обидней всего то, что Кейго понимал ее правоту — как пилот он был полной бездарью. Если на то пошло, он вообще не хотел идти в школу. Какая радость учиться, если на первом же вылете с вероятностью почти в восемьдесят процентов тебя сожрет холлоу? Кейго читал статистику, он был в курсе, что пилотов так мало именно потому, что процент их выживаемости очень низок. И то, что холлоу не нападали уже больше ста лет, дела совсем не меняло, так как на прошлой неделе командующий Ямамото по общей связи объявил о военном положении в связи с входом в воздушное пространство холлоу. До большого скопления оставалось жалкие двести восемьдесят семь миллиардов километров. Кейго пытался откосить от школы всеми силами, выдумывал страшные болезни, кричал про разрушенную мечту стать художником, владельцем закусочной, борт-инженером, но сестра была неумолима — раз она не прошла отбор, пилотом станет Кейго. Хочет он этого или нет. Его синапсы положительно реагируют на излучение Реяцу, а это равносильно вступительному экзамену. Никогда в жизни еще Кейго настолько был не рад тому, что оказался чуть более особенным, чем остальные.

— Ты же погибнешь, идиот, — отчетливо сказала сестра, и Кейго поднял голову. Мизухо плакала — слезы собирались на краю век, набухая прозрачными мешочками. Она смахивала их, и пузырьки отрывались, рассыпались по воздуху тренажерной комнаты. Рядом с сестрой стоял Мизуиро. Он смотрел в свой браслет — Кейго видел, как быстро сменяется голографический оттиск на его сетчатке.

— Ну ты чего… — Кейго выбрался из-под панели, отодвинул кресло и вылез наконец-то из проклятого тренажера. Во рту после виртуалити, как всегда, стоял медный привкус. Словно он все время в подключении жевал проводку. — Эй, сестренка...

— Заткнись, кретин!

— Да я ж еще ничего сказать не успел!

— Тебе вообще говорить запрещается до повторной раздачи мозга!

— Эй-эй, это уже оскорбление моей интеллектуальной личности!

— Сам-то понял, что ляпнул? — Угол рта Мизухо скривился, пополз вниз в знакомой гримасе. — Какой еще интеллект? Какая личность? Ты такая тряпка, что не можешь даже справиться с Хранителем пятнадцатого поколения! Да в нем система пилота разве что с ложечки не кормит!

— Я думаю, что Асано-сан сейчас не может в полной мере отвечать за свои слова, — влез между ними Мизуиро. Очень ловко влез — одним боком обтерся о сестру, а сам подцепил Кейго под локоток, выводя из радиуса достижимости сестринского кулака. — Понимаете, экзамен — с полным погружением, все происходящее мозг воспринимает как действительность. Все эмоции и ощущения.

Мизуиро сдержано улыбнулся и тут до Кейго дошло на что он смотрит — на мочевыводящий катетер, который показывал полную загрузку резервуаров и мигал лампочкой готовности к фильтрации. Твою ж мать...

— Дайте мне умереть, — с тоской попросил Кейго, закрыв лицо руками.

— Тебя и так сожрали. — Под ребра впилась острая ладонь сестры. — Мизухо подступила вплотную, хмуро зыркнув из-под козырька очков. — А продолжишь барахтаться в Хранителе, как минога в грязи — сожрут снова, только теперь по-настоящему.

— Вы его сейчас так запугаете, Мизухо-сан, что случится непоправимое. Система рассчитана на определенное количество жидкости, излишки сбрасываются в пищевую трубку.

— Ми-Мизуиро? И ты? Как ты можешь, я думал, мы друзья!

— Ох, перестаньте ломать комедию, Асано-сан.

— Ну и ладно, — Кейго надулся. Он прекрасно знал, что на его нытье никто не ведется, но Мизуиро! Мог бы хоть подыграть ради прикола.

— Мне жаль, что тебе приходится присматривать за этим нерадивым сыном.

Когда сестра начинала строить из себя благовоспитанную леди и говорить вежливо, Кейго готов был лезть на стену. Ну нельзя, нельзя быть такой двуличной! Кажется, он даже что-то такое ляпнул вслух, потому что железный захват, которым его прижала к себе за шею сестра, перекрыл почти весь кислород.

— Слушай сюда, — нежно зашипела она на ухо, — на следующей неделе будет сдавать экзамен первый курс. Первый, Кейго, но для тебя — последний. Провалишь — у меня появится новый кожаный комбинезон и пара запасных органов в криозаморозке на всякий непредвиденный случай. Понял?

— Да, — просипел Кейго. Хватка на шее ослабла, так что он наконец смог вздохнуть.

— Вот и умничка! Я всегда в тебя верила! Не даром же ты мой братик!

Для большей ненатуральности Мизухо еще надо было счастливо расхохотаться. Но сестрица просто развернулась и вылетела из отсека — от пола она оттолкнулась с ускорением, раза в два превышающим рекомендуемое. Точно в два, если не в три. Кейго снова вздохнул.

— А за вами весь поток увлеченно следил, — Мизуиро стоял рядом с информационным табло и просматривал статистику результатов. — Мы даже ставки делали, что там у вас такое случилось, что вы зависли.

«А ты просто испугался, оказывается», — прозрачно читалось в его молчании. Кейго сжал зубы.

Его имя на доске было выделено красным — самый последний результат, рекордно низкое количество баллов. Ну хоть в чем-то он победил. Хотя можно ли считать победу на конкурсе неудачников — удачей? Кейго тяжело вздохнул и посмотрел на пустую кабину тренажера. Издали она была похожа на огромное металлическое яйцо, чья скорлупа изнутри была чернично-черной. Это напомнило передаваемую программой картинку — пустая бездна космоса, холодные и колючие точки дальних звезд, тьма, тьма, ужас.

— Меня точно оставят на дополнительные занятия, — с тоской вздохнул Кейго.

— Как обычно, Асано-сан.

— Эй, в прошлый раз тебя тоже оставили!

— Ох, как некрасиво вы напоминаете другим о неудачах, Асано-сан, — Мизуиро прикрыл рот ладошкой и неодобрительно стрельнул глазами из-под ровно обстриженной челки. Вышло настолько кокетливо, что Кейго опешил. К штучкам друга он в принципе привык, хотя стоило признаться самому себе — они его раздражали. В особенности потому, что в основном Мизуиро начинал так себя вести в присутствии девушек. Которые велись на большие глаза, аккуратный рот и хорошие манеры. Штабелями падали, как выразилась Арисава. Кейго закрыл лицо руками.

— Я тебя ненавижу.

— Неправда, Асано-сан.

— Что значит неправда?! Говорю, что ненавижу, значит, ненавижу!

Мизуиро оторвался от своего браслета и посмотрел на Кейго. От его прямого, внимательного взгляда стало неуютно. Как будто одежду не до конца согрели после чистки, и на воротнике остался крио-субстант. Кейго поежился.

— Если это действительно правда, то я очень сильно расстроюсь, Кейго.

Последний раз так неловко себя Кейго чувствовал, когда случайно зашел в комнату фотосинтеза, не заметив, что в ней уже находилась сестра. Правда, его нос потом заживал почти месяц, а в плохом настроении Мизухо до сих пор ему припоминала этот случай. Кейго отвел взгляд. Любые отговорки теперь казались слабыми и мерзкими, слишком капризными. Кейго мог, умел и любил ломать комедию перед классом и друзьями. Он вообще считал, что раз ты ничего из себя не представляешь, то покажи всем, что ты жалок и без их помощи — пусть лучше смеются, чем издеваются. Он совершенно не хотел, чтобы его избили после уроков или сделали чьей-то собачкой на побегушках. Добровольная роль классного шута давала почти стопроцентную гарантию, что задиры не станут марать руки.

Мизуиро был другим. Иногда Кейго вообще сомневался в его адекватности, особенно после того как он однажды поджег баллон с газом и бросил его в демонстрантов, устроивших очередное представление у Штаба. Но перед Мизуиро ломать комедию не хотелось.

«Ты хороший человек, Кейго».

Кейго зажмурился, отгоняя воспоминания.

— У нас же следующая лекция идет почти перед ужином? Может, прогуляемся?

— Соскучились по солнышку?

— Ага, гены огурца во мне требуют свою долю ультрафиолета для сытного и полноценного существования.

— Вы опять странно применяете слова, — Мизуиро улыбнулся и наконец-то выключил свою переписку. — А еще я подозреваю, что у вас были активированы гены банана.

— Э?

— Час назад цвет вашего лица был скорее желтым, чем зеленым. А вы знали, что желтый одна из народностей Земли считала цветом ужаса?

— Ты это выдумал, — кисло сказал Кейго, прежде чем повернуть ключ двери, включая блокировку. Он терпеть не мог все эти сигнальные системы, постоянно боялся, что сенсор не сработает и даст осечку, а он не заметит, код введется другой, система тут же сработает на опасность, и... Но выхода не было — они уходили из тренажерки последними, значит, им и дверь на сигналку ставить.

— Хочешь посмотреть на биореактор?

— Сейчас же обед, — не понял Кейго. — В обед же отправляют на переработку умерших.

— Именно, — Мизуиро улыбался. — Я вспомнил, что давно уже не наблюдал за процессиями.

Смотреть на работу биореактора в обед станет только полный психопат, считал Кейго. Он умоляюще посмотрел на Мизуиро, надеясь, что тот передумает.

Мизуиро улыбался.





Процессия поднималась на холм медленно. Кейго смотрел, как служащие в белом катят перед собой несколько тележек. Их угрюмые и равнодушные лица было видно даже с возвышения, на котором они устроились с Мизуиро. Идущие чуть поодаль родственники умерших выглядели примерно так же — белые комбинезоны, усталость и пустота на лице. Когда заканчивается жизнь, все люди Каракуры отправляются в биореактор. Простой процесс расщепления превращает тела в топливо — свободные атомы, микро-кирпичики для постройки каких-то новых вещей. Во что превратится твое тело после смерти, зависело только от фильтра. Какие-то перемалывали в труху, почти до свободных электронов и отправляли в энерго-блоки, какие-то выпускали органическую массу, из которой потом печатали одежду. Еще один фильтр раскладывал на белки, часть которых шла в пищевые принтеры — маленьким Кейго отказывался есть напечатанную еду, за что ему постоянно влетало от родителей. Лет пять назад старые модели заменили. Новые печатающие насадки были просто супер. Буквально на прошлой неделе Кейго ел напечатанный помидор. Его кисловато-сладкий вкус и сочная мякоть все еще чувствовались на языке. Пройдет лет пятьдесят, и он тоже станет помидором на чьей-то тарелке — или бананом, как сказал Мизуиро.

Кейго скосил взгляд в строну — Мизуиро сидел на ограждении, свесив ноги вниз и подставив лицо свету. Он снял часть формы — сапоги с чулками лежали под оградой, аккуратно свернутые в трубочки. Белые гладкие коленки, казалось, светились в ультрафиолете. Третьим в этом плане было проще всех — у них форма состояла из коротких шорт и стандартной куртки курсантов. Никаких комбинезонов — или колготок, как у девчонок. Кейго бы пришлось раздеться почти полностью, чтобы хоть немного оголиться. Один раз Кейго уболтал Мизуиро на совместный фотосинтез — у него все зудело от интереса с самого момента их знакомства. Как вообще там все устроено у Третьих? Они появились лет пятьдесят назад — третий пол, нечто среднее, не мужчины и не женщины. Все вторичные половые признаки у Третьих отсутствовали вплоть до определения. Происходило оно обычно в конце периода созревания — тела Третьих менялись под выбранного партнера. Мизуиро говорил о себе нейтрально, в отличие от их одноклассницы. Огава Мичиру тоже была Третья, но говорила про себя как про девчонку, обожала все милое и даже начала отращивать волосы. Мизуиро тоже постоянно тусовался в компании девчонок, правда, получал за это от Арисавы по первое число. За втирание в доверие, использование своей физики и прочее. Вообще Кейго тоже считал, что Мизуиро пользуется своей физикой на полную катушку. Это было даже как-то обидно. Только вот, в отличие от Огавы, воспринимать его как девчонку вообще никак не получалось. И даже не потому, что они были друзьями. На фотосинтез Мизуиро пришел в белье — грудь у него оказалась такой же, как у Кейго, то есть плоской, как доска, а ниже, на обтянутые тканью костлявые бедра, тот старательно не смотрел, но все равно заметил, что ни намека на яйца там не было. Мизуиро его, конечно же, спалил и вообще наверняка понял все с самого начала. Он оттолкнулся от пола, поднимаясь к парящему под куполом Кейго, и толкнул его к потолку. Они несильно ударились о защитное стекло, Мизуиро уселся на него верхом. Нарочно изогнувшись так, что через тонкую ткань белья Кейго отлично почувствовал пустоту его промежности.

«Интерес удовлетворен? Или ты хочешь доказательств практикой, Асано-сан?».

Вспоминать глаза Мизуиро, когда он говорил это, было страшно, не говоря уже о том, что от его проделки Кейго до сих пор заливался краской до ушей. Вот и сейчас, глядя на голые до бедра ноги, Кейго чувствовал, как привычно начинает полыхать шея.

— Разденься, — Мизуиро почувствовал взгляд на себе и открыл глаза. — Асано-сан, ты же не хочешь получить тепловой удар?

— Скорее уж ты треснешь от обжорства.

— У меня сейчас возраст, требующий огромных запасов энергии.

Возраст, ага, конечно. Им ведь обоим скоро семнадцать, последний год до зрелости.

— И когда?

Кейго подумал и тоже залез на ограду, свесив ноги. Магнитные сапоги остались внизу. Теплый воздух приятно щекотал голые пальцы. Кейго зажмурился от удовольствия.

Мизуиро молчал. Он смотрел на ползущую к биореактору процессию с ровным интересом. Сам же Кейго не понимал, зачем они пришли сюда.

Холм предков, на котором они расположились, был самой высокой точкой геоповерхности Каракуры. Полностью засаженный травой, с небольшой рощей деревьев, он находился аж на пятом уровне, примерно в середине всего воздушного пространства колонии. Белая каменная ограда разделяла холм и воздух, под ней круто вниз уходил зеленый склон, метрах в двухстах ниже вилась лента дороги. Биореактор находился за холмом. Точнее, там было всего пять приемных камер, которые принимали в себя «топливо» — тела умерших, отработанные отходы, обломки сырья. Все жители колонии были топливом, на котором Каракура продолжала свой путь через космос. Сегодня ты жил, дышал, потребляя солнечный свет, кислород и пищу, потом твоя жизнь заканчивалась и тело превращалось в сырье, чтобы дать жизнь следующему поколению. Сплошной круговорот. Учитель Айзен, который вел у них натуралистику и основы генезиса, часто устраивал показательные лекции со слайдами. После того как холлоу уничтожили Землю, осталось не так много материалов и книг, а на использование знаний из основного хранилища Каракуры нужна была программа Хогиоку. И пользоваться ей могли всего два человека во всей Каракуре — Кейго читал это в общедоступной информации для населения.

Задумавшись о своем, Кейго прослушал ответ Мизуиро.

— Прости, что?

Заполненная белым светом ультрафиолетовых ламп марь полудня расслабляла. Кейго почти чувствовал, как его мысли превращаются в сироп. Мизуиро заправил за ухо падающую на глаза челку и отвернулся.

— Раз спрашиваешь о чем-то настолько личном, мог бы быть и немного внимательней, Асано-сан. Так у тебя никогда не появится девушки — они любят, когда парень их все-таки слушает.

— Да брось, — Кейго поддел друга локтем. — Подумаешь, задремал. Сам же притащил меня сюда, наверняка сказать что-то хотел.

Мизуиро вытянул вперед руки — браслет тускло блеснул на свету.

— Я не знаю, когда произойдет определение, — наконец сказал он. — На последнем медосмотре мне сказали, что гормональный фон стабильный, никаких предпосылок к метаморфу нет.

— Но ты же не останешься до конца жизни Третьим? — Кейго беспокойно повернулся к Мизуиро.

— И такое бывало.

— Э? Но это ведь значит, что...

— Партеногенез, — спокойно закончил фразу Мизуиро и улыбнулся. — Станете хорошим «солнечным» отцом моему ребенку, Асано-сан?

— Ну и шутки у тебя, Мизуиро.

— Вообще-то, я не шучу.

Кейго открыл рот и закрыл рот. «Солнечный» отец — это второй родитель ребенка Третьих, которые не прошли определение, и чей организм в один прекрасный день запустил партеногенез. Обычно близкий друг, который соглашался на роль второго родителя, потому что опекунов всегда должно быть два.



Каждый раз, когда кто-то, а в особенности Мизуиро, поднимал сложные темы, Кейго не знал, что говорить. Это не значит, что он был безответственным или трусливым. Во всяком случае, самому Кейго больше нравилось слово «осмотрительный». Ну, вроде как, если знаешь опасность, то не проще ли избежать ее, чем лезть в самое пекло? Проблемы и так найдут тебя — в любом случае, даже если ты рыба в аквасфере, все равно. Придут ребята из обеспечительной группы и отловят ровно такое количество рыбы, которое нужно. Повезет — не повезет. У людей так же, как у рыб. Или наоборот — у рыб так же, как у людей. Ответственность была такой же опасностью, как Ошито или Кушива из старшего потока, которых в итоге все-таки отчислили за постоянные драки и нарушение дисциплины. Кейго не был уверен, что потянет все то, чего от него хотели, и именно поэтому ответственности избегал. Так было проще, чем не оправдать ожидания, подвести других. С собой-то все понятно — если он и сядет в лужу, то ничего страшного, встанет и пойдет дальше. А что делать, если из-за него в лужу сядут другие? Он пытался донести это до сестры, когда она записывала его в школу пилотов, он пытался донести это до Очи-сенсей, когда она назначала его в одну из пяти четверок, тренирующих вылеты в открытом космосе... В общем, много раз Кейго пытался всем объяснить, что он не самый удачный кандидат для чего-либо, и уж точно не обладает никакими лидерскими данными даже в зачатке. Но кто б его когда слушал! А теперь еще Мизуиро со своими то ли шутками, то ли пессимистичными планами на жизнь.

— Слушай, Мизуиро, ведь все может быть не так и плохо?

Мизуиро подтянул чулок доверху и оправил шорты.

— Не переживай, Асано-сан, у меня впереди целый год для того, чтобы определиться, с кем я хочу быть в этой жизни, — улыбнулся он. — Но ты в ней останешься в любом случае.

От его улыбки стало тяжело дышать — теплое чувство полностью пережало горло, так что Кейго смог только прохрипеть что-то невнятное в ответ. Когда Мизуиро говорил такие вещи, сложнее всего было скрыть смущение. Потому что это было приятно. Мало кто — а если уж быть совсем честным, то никто — не говорил Кейго, что он ему важен. Только с Мизуиро выходило все просто. Как-то так сложилось. Мизуиро ничего от Кейго не требовал, он просто делал, что ему приходило в голову. С ним легко можно было нарушить кучу правил: уйти с летной практики гулять в трубах старого реактора, пробраться на фабрику обработки риса... Он мог спокойно увести его прямо из-под носа сестры на фестивале или притащить на парное свидание, которое парным назвать было никак нельзя, потому что Кейго оставили наедине с десятком злых девчонок, в то время как Мизуиро свалил куда-то с Огавой, объявив, что им нужно поговорить о своем. Припомнить все у Кейго не получалось, да и смысла не было. С Мизуиро было хорошо, и его странное обещание отчего-то очень успокаивало.

— Мизуиро, ты лучший, — с чувством сказал Кейго и приобнял его за плечи. Мизуиро, обычно уворачивавшийся от любых попыток Кейго сграбастать себя в тесные дружеские объятья, только напрягся, когда Кейго повис у него на шее.

— От тебя потом пахнет, Асано-сан, — он показательно скривился и все-таки выскользнул из рук. — Кажется, вместо обеда ты пойдешь на профилактику.

— Да я вроде нормально...

— Душ, Асано-сан.

Браслет на руке Мизуиро пиликнул, напоминая время начала лекции, браслет Кейго отстал с напоминанием на секунду. На информационном табло рядом с индикатором светового насыщения желтым светилась рекомендация пройти очистку. Кейго оттянул ворот формы и понюхал себя — вроде запаха еще не было. Воображение нарисовало перед глазами лицо Иноуэ-сан, которая, растеряно-вежливо улыбаясь, пытается отойти от него, и ехидные замечания Арисавы. На фоне утреннего провала яда в них должно прибавиться на порядок. Кейго вздохнул.

— Я быстро.

Он махнул рукой и пошел к лестнице корпуса. Уже поднявшись на этаж, он обернулся — Мизуиро, полностью одетый, стоял, облокотившись на ограду, и смотрел вниз.

Процессия дошла до биореактора. Белый дым из сопла, сопровожденный длинным гудком, оповестил, что первая партия «топлива» полностью загружена.





В лекционный класс Кейго влетел последним, ухитрившись протиснуться в дверь до того, как прогудел сигнал начала. Железные створки защелкнулись прямо за спиной с разочарованным клацаньем, отрезая от светлого коридора.

— Раз уж ты опоздал, то почему бы тебе не пройти на свое место как можно скорее, Асано-кун? — Учитель Айзен едва заметно улыбался. Его лицо, полускрытое голубой разверткой голограммы, в неярком свете выглядело жутко. Стеклянно блестящие очки только усиливали эффект. — Присаживайся, и мы начнем.

Под веселое шушуканье Кейго пробрался к нижним партам — учебные аудитории спускались амфитеатрами вниз на пару десятков ступеней, чтобы парящие в воздухе информационные голограммы было видно всем курсантам. Кейго больше любил сидеть повыше, где темнота надежно скрывала его от зоркого глаза лекторов, но Мизуиро сегодня взбрела в голову блажь усесться за первую парту. Когда Кейго зашел в класс, он оглянулся и тут же отвернулся обратно, закрывая лицо планшетом. Наверняка улыбался, предатель. Кейго сделал кислую мину и протиснулся в серединку, между Ичиго и Чадом. Последний покачал головой и подвинулся, освобождая место.

— Все не так плохо, — сказал он, и Кейго не сразу понял, что тот имел в виду. Потом взгляд упал на планшет. Информационная лента была раскрыта на окне с утренними результатами полета. Увидев баллы напротив своего имени, Кейго тут же пожалел, что все-таки пришел на лекцию. Надо было ее прогулять. За это ему бы пришлось пахать неделю на отработке, но оно того стоило — теперь Кейго казалось, что на него украдкой пялится весь класс. А еще его эпичное появление... Не нужно было ему слушаться Мизуиро, совсем не нужно.

Лекция шла вяло — материал они давно прошли, а поскольку приближался один из несложных недельных тестов, все учителя гоняли одно и тоже, иногда вызывая за кафедру отвечать. Утром они сдавали инструктаж по технике утилизации отходов в дрейфе, вечером должен был быть еще один летный практикум. Айзен еще на прошлом занятии обещал опрос, поэтому большинство курсантов сидело, уткнувшись в планшеты, и повторяло материал. Планетологию Кейго, мягко говоря, недолюбливал. Он путался в классах звезд — запомнить их не помогала даже мнемоника, расчеты постоянно куда-то уползали, и вообще все это его раздражало. Кейго не понимал, зачем им запоминать то, что давно забито в базы бортовых программ и выдается компьютером по первому же клику. Голова тяжелела с каждым прочитанным словом — он положил планшет на стол и оперся лбом на руки. Впереди маячил еще целый час лекции.

Вообще они у учителя Айзена всегда были интересными, особенно когда его удавалось развести на реальные истории. Пилотам Жнецов, а тем более капитанам Готея запрещалось говорить про боевые операции.

«Я уверен, что ничего ужасного не произойдет, если вы узнаете часть того, с чем вам предстоит столкнуться», — так сказал он на первом же занятии, когда вместо вводной лекции рассказал о том, почему курсом Каракуры была выбрана I-15. Кейго иногда просматривал запись той лекции — про самых первых людей, которые сменили тех, кто вылетел с Земли, почти не осталось упоминаний, а те что были — намертво блокировались внутренней безопасностью. Стоило только открыть информативную ленту и попробовать что-то прочитать, все покрывалось желтыми и красными квадратами запретов. «Только для командного состава Каракуры», «Доступ закрыт», «Информации нет» и прочее. То, что было, сводилось к количеству прошедших первую модификацию, к тому, как было открыто и использовано излучение Реяцу, как из-за радиации этих частиц возникла спонтанная мутация, оказавшаяся настолько устойчивой, что дала жизнь целому виду.

Квинси просуществовали недолго — вторая волна мутации оказалась сильнее первой. Так появились те, кто сейчас пилотировал Жнецов. Кейго и остальные — дети третьей волны. Они были созданы искусственно, их гены модифицировались в поиске еще более совершенной формы. Которая сможет выжить и сохранит весь вид.

«Несмотря на все, ваше поколение больше всех нас похоже на людей», — такими словами закончилась первая лекция Айзена.

Кейго запомнил их, потому что после смог взглянуть на себя и одноклассников немного по-другому. Если первая модификация все еще оставалась людьми, то вторая изменила человеческий геном слишком сильно. После нападения холлоу сто лет назад, когда Каракура была почти уничтожена, а восемь капитанов и лейтенантов погибли, заразившись от минусового излучения Реяцу холлоу, ученые решили вырастить новое поколение людей. Очищенное от мутагенов, способное к фотосинтезу и умеющее чувствовать излучение, не накапливая его в себе. Так на свет появились все, сидящие в классе, в том числе и Кейго. Легче от слов Айзена не стало, но по крайней мере он перестал чувствовать себя монстром. Собранным по кирпичикам и разве что не отпечатанном на принтере.

Хотя из всех них хуже всего было Исиде. Как себя чувствует он, даже думать не хотелось — повезло же родиться в семье квинси. Конечно, они были не такими, как первые, их генетику за две тысячи лет хорошо потрепало, но все-таки... Кейго нашел взглядом Исиду. Он, как всегда, сидел прямо, словно палку проглотил, всем своим видом излучая недовольство. Когда Ичиго пригласил его с ними пообедать, Кейго чуть не сел там, где стоял. Нет, он бы конечно попробовал разговорить его, даже подружиться, и вообще — у каждого свои тараканы в конце-то концов, у Кейго тоже в семье не все гладко. Они бы даже могли стать братьями по несчастью, плакать друг другу в плечо, перемывая кости близким кровным родственникам, которые всю душу выпили, но... Но после того, как Исида открыл рот и поздоровался, Кейго понял — лучше он будет держаться от этого типа подальше. Даже если Ичиго вдруг воспылал к нему дружескими чувствами.

Лучше бы позвал с ними Иноуэ-сан.

В Иноуэ Орихиме была влюблена половина училища. Кейго даже как-то застукал младшекурскников, торгующих ее фотографиями, сделанными из-под полы. Он, конечно же, на них наорал, а потом купил сразу десять фото, которые теперь лежали в личном шкафчике, тщательно спрятанном между аптечкой и магнитной лентой.

Нежная, с маленькими руками и огромными глазами, она была идеалом. Особенно идеальной была ее грудь. Кейго даже соглашался с Хоншо — такие буфера точно были результатом геномодификации. За их упругим покачиванием Кейго мог наблюдать часами — на совместном тренировочном вылете, когда все были в зоне низкой гравитации, даже сжатые скафандром, они поднимались вверх... Мягкие, благословенные облака, пуховые перины блаженства, манящие к себе, зовущие прижаться и познать спокойствие. Кейго именно что-то такое и ляпнул после того, как споткнулся об ящик, и его снесло прямо на Иноуэ. Когда вращение прекратилось, обнаружилось, что его удар об стенку смягчила божественная перина. Вспомнилось пунцовое лицо Иноуэ, ее звенящий голос… и точный удар в челюсть от Арисавы. Именно из-за него Кейго потом провалялся неделю в лазарете, ожидая, пока срастутся сломанные кости: в невесомости получить такой импульс — все равно как если бы тебя засунули в пушку вместо снаряда. Кейго собрал все углы, перила и в итоге ударился о Хранителя головой. Шрам на ней остался до сих пор.

Кейго вздохнул — пригласить Иноуэ куда-то погулять у него не хватало смелости. Да и у кого бы хватило, когда рядом ошивается настоящий монстр! Опять получить от Арисавы по шее не хотелось до чертиков. Это Мизуиро все сходило с рук — он умудрялся заболтать всех, от Арисавы до учителей. Есть же таланты у некоторых.

Браслет завибрировал, словно отозвавшись на мысли. Кейго опустил руку под стол и открыл сообщение.

«Не витай в облаках, Асано-сан».

Голограмма над головой мигнула, меняя цвет на красно-черный, отчего в аудитории стало еще темней, чем было. Справа размеренно и тяжело дышал Чад, если бы Кейго поставил локти на стол, то уперся бы в его руку. От него веяло теплом, так что, даже сидя на приличном расстоянии, Кейго чувствовал, как его опять начинает медленно клонить в сон. Он еще и не поел сегодня, пропустив еженедельный обед. Вечером придется идти в кафетерий и выпрашивать у Унагии-сан чего-нибудь съедобного.

Браслет снова завибрировал, сбрасывая сообщение.

«Пойдем сегодня на фестиваль Памяти?».

«А он сегодня? Точно! Я и забыл!».

«Асано-сан плохо помнит важные даты».

«Вылетело из головы. Войди в мое положение, Мизуиро! Сегодня самый ужасный день в моей жизни!».

«Мне кажется, что Асано-сан ошибся — сдача повторного экзамена через неделю».

Кейго напряженно засопел.

«Ты надо мной издеваешься!».

«Совсем нет».

«Точно издеваешься! За что ты меня так не любишь, Мизуиро?!».

К последнему сообщению Кейго щедро добавил рыдающих смайлов. Он придвинул к себе планшет, делая вид, что читает с него лекционный материал, и столкнулся взглядом с Чадом. Даже родная мама, когда была еще жива, не смотрела на Кейго с такой укоризной. Мгновенно стало стыдно.

«Я слушаю», — одними губами сказал Кейго и Чад отвернулся. Молча, как обычно.

Браслет завибрировал снова.

«Так ты пойдешь на фестиваль?».

«Угу, я за тобой в семь зайду?».

Голографический свет сменился ярко-голубым — разлинованная на квадраты сфера повисла в воздухе, испятнанная ключевыми точками. Один из светящихся лучей проходил практически рядом со щекой Кейго.

— Перед вами схема системы UM, к которой Каракура подойдет через два световых года, — Айзен поднялся на кафедральное возвышение и опустил голограмму к себе. — В центре звезда F-класса, Эспада. Спектр — желтый. В системе десять планет, из которых три лежат в зоне обитаемости и пригодны для терраформирования. Система в какой-то мере уникальна и, по оценкам Исследовательского института Куроцучи, является на восемьдесят два процента идентичной покинутой человечеством Солнечной. Давайте рассмотрим каждую планету по отдельности.

Он повернул руку, приближая к себе планету — большой мутный красно-коричневый шар с тонким светлым кольцом.

— Эспада-10, Ямми. Газовый гигант, вращается по очень вытянутой орбите. Скорость оборота вокруг своей оси — пятнадцать с половиной суток, скорость оборота вокруг Эспады — всего девятнадцать целых и семь десятых суток. Имеет очень плотную атмосферу, втянутую в один гигантский ураган. Уникален тем, что его масса чуть меньше трети массы своей звезды. Было выдвинуто предположение, что Ямми — неудавшаяся звезда М-класса. Массы газа не хватило для начала ядерного синтеза, тем не менее его гравитация настолько сильна, что практически все небесные тела, следующие мимо системы, притягиваются им. Из-за высокой скорости обращения вокруг звезды получается нечто вроде природного щита. В основном притянувшиеся объекты падают на планету. Имеет всего один спутник, очень малой массы, предположительно — прибившийся астероид, каким-то образом избежавший падения.

Одновременно со словами учителя белое кольцо вокруг планеты приблизилось, и только тогда Кейго разглядел на нем небольшую темную точку. Спутник. Картинка сменилась, отдаляясь и приближаясь снова. Девятая планета системы Эспада. Увидев ее, Кейго понял, почему десятая планета уникальна — она действительно была огромной. На ее фоне девятая, похожая на крохотный смерзшийся комок, просто терялась.

— Девятая планета, Аарони. Из-за близости к Ямми попадает под его гравитационную экспансию и находится в приливном захвате, из-за чего разница температур на разных сторонах планеты превышает четыреста кельвинов. Состоит из в основном тяжелых металлов, магнитное поле практически отсутствует — скрининг показал остывшее ядро радиусом около ноль пяти от планетного. Больше ничем не примечательна, кроме своей системы колец. Предположительно весь мусор, проскочивший мимо Ямми, попадает ее в гравитационную ловушку. Если визуализировать токи возле этой планеты, то мы получим примерно такую картину…

Голограмма сменилась. Маленькая планета, которую Кейго почти пожалел, теперь выглядела как какой-то клубок из черных тонких нитей. От ее вращения вокруг своей оси казалось, что они постоянно колыхаются, свиваясь и расплетаясь. Кейго различил отдельные рукава. В них были какие-то светлые точки, и он запросил большее разрешение, приближая и накладывая прозрачные фильтры. Точки, застрявшие в рукавах гравитации, оказались астероидами и спутниками-«пастухами».

— Эта планета прожорлива, — от улыбки учителя Айзена, с которой он смотрел на голограмму, Кейго стало холодно. — Она притягивает всё, попадающее в пределы досягаемости ее гравитации. Из-за хаотичности гравитационных токов захваченные астероиды разрушаются в пыль, которая остается рядом с планетой в виде колец. Соседство с Ямми несколько уменьшает ее аппетит, но все равно можно сказать, что на окраинах этой системы рыщут два очень голодных хищника.

Голограмма погасла. Темнота создавала гнетущее ощущение — словно захлопнулась чья-то пасть. Кейго поежился — по коже непроизвольно пробежали мурашки. Ему вспомнился утренний полет в ВР-тренажере, низкий рев холлоу на грани слышимости и какой бездонной показалась его пасть. Когда ученые впервые задались вопросом, обладают ли холлоу сознанием, отличным от человеческого, и есть ли между ними какое-то подобие общения, то обнаружили, что издаваемые ими сигналы идут в той же частоте, что волны от планет. То, что называли песнями холлоу, звучало точно так же, как записи звуков планет.

Холлоу говорили на языке космоса и поэтому не понимали людей.

— Кто хочет выбрать следующую планету?

Над ладонью учителя Айзена вращался диск системы Эспада. Ее звезда напоминала аккуратный переливающийся мячик, то дело и вспыхивающий яркими протуберанцами. Кейго пролистнул меню и ткнул инфолог. Ну, так и есть — Эспада была относительно молодой звездой, ядерный синтез шел полным ходом, климатология планет — в полном разгаре. И правда — самое подходящее время для терраформирования, почти ничего не надо делать — ни направленных бомбардировок астероидами, ни пузырьковой атмосферы, ни...

— Асано-кун?

Кейго от неожиданности нажал не туда — над ним в полный размер развернулась голограмма шестой планеты системы со спутниками.

— О, — Айзен улыбнулся, — значит, Эспада-6, Гримм. Интересный выбор.

Он протянул руку, перетягивая к себе голограмму с планшета Кейго.

— Итак, шестая планета системы. Несмотря на то, что она лежит далеко за пределами зоны обитаемости, имеется ряд особенностей, которые делают ее пригодной для колонизации. Можете их назвать?

Планета медленно и вальяжно вращалась вокруг своей оси. Большая, примерно в шесть земных масс, она отливала всеми оттенками лазури. Как и у большинства планет системы, у нее имелось металлическое жидкое ядро — большая редкость в их отрезке галактики. Еще только открыв справку, Кейго обратил внимание, что количество металлов в системе неприлично высоко. Это было хорошо для планет, но плохо с другой стороны — где металл, там накапливаются частицы Реяцу, создавая излучение, на котором сейчас работает все, от двигателей Хранителей и Жнецов до энергоблоков самой Каракуры. А там, где сильное излучение, всегда есть холлоу...

— Процесс терраформирования Гримм еще не завершен — на планете высокая тектоническая активность, из-за чего его атмосфера слишком плотная.

Голос Куниэды добрался до сознания, отрывая от мрачных мыслей. Кейго совсем не удивился, что отвечать выскочила именно она — всему потоку, да и, пожалуй, всей школе было известно — физику небесных тел Куниэда обожает. Звезды, планеты, астероиды, кометы — все, что имело хоть какую-то мало-мальски четкую форму попадало в длинный список страстного поклонения. Особенно планеты — про них она могла говорить часами, днями, неделями. Без перерыва на сон, фотосинтез и еду. Об этом по классу бродили ужасающие слухи. В прошедшем семестре у них был тест по экзопланетам. Огава рассказывала, что как-то имела неосторожность пожаловаться Хоншо, — мол, совершенно не может запомнить столько информации, — когда рядом проходила Куниэда. Отмазаться от предлагаемой помощи у них так и не получилось. В результате они провели у Куниэды дома трое суток. Хоншо на все вопросы реагировала нервно и разве что не кусалась или переводила тему. У Кейго не хватало воображения представить, что же там у них произошло, но после этого Хоншо и Огава сдали тест на максимум. И теперь ненавидели планетологию всеми фибрами души.

— Скорость вращения Гримм вокруг своей звезды невысокая, и так как его атмосфера надежно защищена от солнечного ветра мощным магнитным полем, она продолжает уплотняться. На Нной происходят почти такие же процессы — его атмосфера такая плотная, что излучение звезды не может проникнуть вглубь. Верхние слои замерзают слоями — ледяные облака спускаются до самой поверхности, отражая и рассеивая тот свет, который сумел пробиться сквозь атмосферу. Из-за настолько высокого альбедо Нной погружен в вечный сумрак и продолжает охлаждаться. У его оси почти отсутствует наклон, так что полюса в принципе не получают света. У Гримм наклон большой, и идет обратный процесс — углекислые газы от извергающихся на его поверхности вулканов нагревают атмосферу, создавая парниковый эффект. Таким образом воздух его у поверхности прогрелся до температур, приемлемых для белковой жизни. Также направленное сканирование обнаружило горячие соляные океаны и примитивную растительность. Несмотря на это, его атмосфера непригодна для дыхания — высокая концентрация углекислых газов и сернистых соединений делают ее едкой, а растительность при синтезе вырабатывает не кислород, а азот. Терраформировать Гримма несложно — есть множество вариантов. Кроме того, у него есть пять массивных лун — они все имеют твердую поверхность и тоже очень интересны по своему составу.

— Достаточно, Куниэда-кун, — мягко прервал ее Айзен. Судя по выражению лица, продолжать она могла еще долго. Кейго мог поставить свой недельный паек на то, что Куниэда без особых проблем прочитала бы лекцию вместо учителя. Она молча поклонилась и села на место — только длинные волосы по плечам скользнули. Они у нее были черными и красивыми — на тренингах по совместному пилотированию Кейго выяснил, что перед тем, как надеть шлем от скафандра, она заплетает их в две косы. Выглядело это ужасно мило. Куниэда заметила его взгляд и нахмурилась, поправляя очки. Кейго поспешил отвернуться.

— Итак, Куниэда-кун рассказала нам про две планеты. — Голограммы снова сменились. — Эспада-6, Гримм, и Эспада-5, Нной. Нной лежит ближе к зоне обитаемости, чем Гримм, но не пригоден для терраформирования. Он практически полностью состоит из углеводородных пород, защищающих ядро. Наличие слабого магнитного поля оставляет возможность того, что оно еще не успело остыть, но это вопрос времени. В остальном, помимо рассказанного Куниэдой-кун, стоит отметить еще систему колец — их у Нной всего шесть. Состоят они не из газа, как кольца на Эспада-7, а из замершей воды и твердых углеродных соединений. Эти кольца делают спуск к Нной практически невозможным — осколки бритвенно-острые и по твердости равны алмазам. Любой челнок или разведывательный корабль превратится в решето раньше, чем доберется до верхнего слоя атмосферы.

Планета выглядела мрачно даже на голограмме — темная, вся в белых разводах, она явно не была райским уголком. Даже рыхлая Эспада-8 со своими облаками из кислоты казалась приветливей.

— У нас выходит лекционное время, — Айзен вернул Кейго его голограмму и запустил свою программу, — поэтому давайте рассмотрим оставшиеся две планеты, пригодные для терраформирования. Это Эспада-4 и Эспада-3. Обе приблизительно одинаковы по массе и размеру, являясь планетами-близнецами. Расположены очень близко друг к другу — их разделяет всего тридцать два миллиона километров при максимальном сближении. Вращаются по параллельным орбитам, имеют идентичный период оборота вокруг звезды. Эспада-4 — триста пятьдесят четыре дня, Эспада-3 — триста семьдесят пять. Отделены от Эспада-2 поясом из астероидов. Спектральный анализ показал наличие в них таких же элементов, как в коре остальных планет системы, так что с большой долей вероятности можно предположить, что на месте пояса раньше существовала планета. Итак, — Айзен сделал паузу, — Эспада-4, Шиффер.

В воздухе появилось изображение планеты. По сравнению с другими, выглядела она небольшой. Ярко-зеленая, в белых завихрениях облаков, она напоминала игрушечный шарик. У Мизухо была пара таких — они хранились в старой тканевой коробке и доставались только по особым случаям. Когда Мизухо была в полном бешенстве. Кейго понятия не имел, какой гений решил, что нефритовые шарики успокаивают нервы и стабилизируют психику, но был ему до смерти благодарен — когда сестра доходила до точки кипения несовместимой с его, Кейго, жизнью, она медленно выдыхала и шла открывать коробку. Шары в ее пальцах вращались с феноменальной скоростью, тихо позвякивая. Кейго их ни разу не держал в руках, но от кого-то слышал, что внутрь нефрита запаяны колокольчики.

Шиффер выглядел точь-в-точь как нефритовый шар. Более того — в его жидком ядре, как колокольчик, болталось второе ядро — твердое, состоящее из каких-то супер-тяжелых и тугоплавких металлов. Получалась огромная индукционная катушка с сердечником.

— Шиффер имеет разреженную, тонкую атмосферу, поэтому температура у его поверхности даже ниже, чем на более удаленном от звезды Гримме. Обусловлено это высокой концентрацией в верхних слоях летучих газов, которые уносятся солнечным ветром. В Исследовательском институте принято проводить оценку жизнеспособности планет в сравнении с покинутой человечеством Землей, но за две тысячи лет существования колонии наши технологии сильно изменились по сравнению с теми, что были у предков.

Голос Айзена мягко успокаивал. Кейго взглянул на таймер, прикидывая, сколько осталось до конца занятия, решил, что никаких тестов сегодня уже не будет, и успокоился. Он положил голову на скрещенные руки, устроившись на них, как на подушке, и стал слушать. Когда еще можно будет узнать что-то подобное, если основная информация по всем подходящим для жизни планетам доступна только командному составу? Курсантам-недоучкам такое не доверяют.

— Атмосфера Шиффера имеет слоистую структуру. Верхний слой — сильно разреженные инертные газы, потом прослойка из азота, водорода и углерода. Кислород присутствует в незначительных количествах в виде скоплений водного пара. Азот и водород — преобладающие газы в атмосфере Шиффера. На нем постоянно идут аммиачные дожди. Из-за довольно высокого вращения планеты вокруг своей оси слои постоянно перемешиваются, и их трение рождает собой циклоны. Они не настолько сильные, чтобы захватить в свой оборот всю атмосферу, но их тяги достаточно для того, чтобы нисходящая воронка захватывала собой холодный воздух с верхних слоев атмосферы.

Изображение приблизилось — гигантские белые спирали расползались от полюсов, словно пожирая планету.

— На планете есть вода в жидком состоянии, но основные ее скопления находятся у полюсов. По нашим подсчетам толщина ледяных шапок превышает сотни километров. — Айзен улыбнулся. — Эта планета не слишком гостеприимна — холодный каменный мир. В породах много алюминия, меди и хрома, которые придают ей зеленый цвет. Детальных исследований не было, но скрининг планеты выявил наличие примитивной жизни.

Голограмма развернула изображение чего-то, больше всего напоминающего огромные кусты из прозрачных палок. При еще большем увеличении оказалось, что это кристаллы.

— Знакомьтесь. Местные жители. По своей структуре они напоминают земные кораллы — растут колониями, предположительно — очень медленно. Распространены на планете повсеместно. Мы насчитали около сотни видов, и я уверен — их намного больше. Они не реагируют на звуковые, радио-, световые волны и радиацию. Вопрос наличия в них разума спорный, но... — учитель Айзен сделал паузу, — мы все знаем, насколько опасна может быть недооценка инопланетной жизни.

@темы: МиниБэнг-2015

Комментарии
2015-07-15 в 00:25 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 00:27 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 00:29 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 00:30 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 00:32 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:22 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:24 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:26 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:28 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:29 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:30 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:31 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:34 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:35 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:37 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:39 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:42 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:44 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:46 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:48 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:52 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-15 в 01:53 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы

2015-07-16 в 12:15 

Доктор Айзен
А сейчас Зинаида Никаноровна Штольц исполнит романс "Ах, к чему этот ебаный стыд!"
Прочитала пока только небольшой кусок, но уже в восторге) такая роскошная тлентота и идея с планетами-Эспадами умилила ужасно)

2015-07-16 в 14:22 

_suoh
even though we ain't got money, i'm so in love with you, honey (c)
Из-за фика пришлось лечь часа на полтора позже, оторваться было невозможно - и выбор вселенной для АУ, и детали, и герои. Просто хочется сохранить и регулярно перечитывать, наверняка каждый раз будут открываться какие-то новые грани и фрагменты истории.
Персонажи просто :heart:
Кейго, состоящий, кажется, из одних нелепых недостатков, но такой хороший и замечательный. Мизуиро, который то говорит слишком много и прямо в сердце, то недоговаривает чего-то, весь из прохладно-синих полутонов. Ичиго, прекрасный Ичиго! И Тацки! В общем, все)
Кусочек с фестивалем вообще кмк может фигурировать, как самостоятельная зарисовка
Спасибо большое, это была потрясающая работа :heart::heart:

2015-07-17 в 00:46 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы
Доктор Айзен, планеты-Эспады писать было увлекательней всего)
Клево, что нравится, надеюсь к концу впечатление не испортиться)))

_suoh, спасибо огромное! :white:
АУ я не выбирала, как-то так само собой получилось, что Блич и Сидония нашли друг друга и ужасно хорошо совпали)

2015-07-18 в 11:45 

Smthng Diabolical
Мудацкий Д
Прочел запоем, оторваться НЕВОЗМОЖНО! Потрясающе захватывающая история! У меня из впечатлений сплошные восклицательные знаки. Очумительный, детальный, продуманный сеттинг, про этот мир хочется читать еще и еще. Я погуглил вторую часть кроссовера, понимаю, что многое оттуда взято, но восторга это не умаляет.
Все научные вставки про планеты... Не знаю, как сказать... В общем, очень круто, извиняюсь за краткость =)
И иллюстрации — :heart:

2015-07-18 в 14:05 

spoloh&storm
Suum cuique
Про кроссовер ничего не знаю, но рассказ потрясающий. Захватывающе, интересно, не оторваться. Полное погружение, невероятное ощущение космоса.
Очень понравилось. Очень.:love:
За оформление и рисунки отдельное спасибо, красиво и органично с текстом смотрится.
Великолепная работа.:hlop:

2015-07-19 в 23:34 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы
Smthng Diabolical, спасибо :shy:
Из самой Сидонии заимствовано правда очень много) По сути я ставила себе задачу вписать один мир в другой максимально органично, и рада, что у меня получилось. И отдельно меня греет, что научные вставки не показались нудными :laugh:
И иллюстрации — :heart:
Да, совершенно волшебные, вот прямо как надо :heart:

hime no mori, приятно слышать, что было интересно, и что получилось ухватить и передать тмсфр космоса :shy:
Спасибо, я рада, что понравилось))

2015-07-21 в 13:44 

Паша Тупицина
Как давно я не читала такого интересного текста!

Все до единого персонажи чудесные, каждый появившийся в кадре, а Кейго и Мизуиро просто запредельные. И их отношения такие нежные, что после прочтения осталось чувство эйфории. )
История и множество подробностей очень захватывают. Впечатляет проделанная работа, спасибо за неё огромное!

Отдельное спасибо за кроссовер с шикарной "Сидонией". Два мира так органично переплелись, что чтение было похоже на магию. )

2015-07-22 в 22:17 

Kyooka Kokaina
У Хьюстона с тобой одни проблемы
Оми, я очень люблю Кейго и Мизуиро в каноне, грех было не развернуть их историю на полную катушку :heart:
Спасибо за теплый отзыв :white:

   

Bleach Big Bang

главная