23:00 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
Название: Гиблое место
Автор: Rudaxena
Иллюстратор: Юлий Викторович
Персонажи/Пейринг: Акон/Нанао, Нанао/Нему, упоминается АконНему, МаюриНему, намек на Акон/Нанао/Нему
Тип: гет, фемслэш
Рейтинг: R
Жанр: драма, хоррор, сюр
Размер: миди, ~ 10 тыс. слов
Саммари: Нанао всегда казалось, что в Двенадцатом отряде творятся темные дела. Слишком тяжелые взгляды у офицеров, служащих под началом Маюри, слишком отрешенный вид, слишком странное отношение к боли. Исключение - Акон: Нанао кажется, что его еще можно спасти.
Примечания: фанфик написан на Bleach MiniBang-2015
Предупреждения: без ХЭ

По техническим причинам иллюстрации будут позже.



Комментарии
2015-07-01 в 23:01 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
Акон был на своем привычном рабочем месте и, казалось, ждал ее. Работа давно остыла: спиртовка погасла, ничто не шипело, не бурлило и не потрескивало, даже свет не горел, и клубы сигаретного дыма, поднимавшиеся под потолок, принимали образы диковинных чудовищ с широкими костяными пластинами вдоль хребта, с изъеденными червями пастями, с провалившимися глазницами.
Акон шагнул ей навстречу – и Нанао поняла, что больше не боится.
Два шага – и она подошла к нему вплотную, обняла за талию и уткнулась ему в ключицу. Акон продолжал курить, поглаживая ее по голове, и Нанао казалось, что она может стоять так вечно.
Возможно, целая вечность и прошла – Нанао не следила за временем, она давно перестала его ощущать. Какая разница, сколько длится то или иное мгновение, если впереди все равно ждут безликие тысячелетия существования.
Первым нарушил тишину Акон.
- Почему ты пришла? – спросил он. – Капитан сказал, что Главнокомандующий отозвал свой приказ о новых проверках, ты возвращаешься в свой отряд.
- Мне захотелось, - стоило ли придумывать оправдания, когда весь мир – это просто хаос, состоящий из чьих-то сиюминутных желаний и порывов?
- А еще капитан сказал, - продолжал Акон с неожиданной тоской в воздухе, - что Главнокомандующий попросил выдворить тебя из Двенадцатого, если ты здесь появишься.
- Ты донесешь на меня?
- Нет, - Акон задумчиво покрутил в руках окурок, щелчком пальцев запустил его в урну и закурил новую сигарету. – Здесь повсюду уши, капитан узнал о твоем приходе еще до того, как ты переступила порог первой лаборатории.
- И сейчас нас все слышат?
- Конечно.
Это не было новостью или тем более страшной тайной: Нанао и сама знала об этом, не раз видела это, не раз ощущала на себе чужие взгляды. В них не было ничего необычного или тем более возмутительного – просто факт, данность, с которой нужно смириться. Подобное чувство испытываешь, впервые оказавшись в рыбной лавке. Сотни мертвых рыбьих глаз глядят на тебя, скользкие безжизненные взгляды норовят забраться под кожу, выведать сокровенное или просто согреться – и ты бежишь от них, а потом долго, долго стоишь под душем, пытаясь смыть с себя липкий страх.
Когда ты приходишь в рыбную лавку второй, третий, десятый, двадцатый раз, ты уже не обращаешь внимания и спокойно выбираешь рыбину потолще и посвежее.
- Пойдем, - неожиданно сказал Акон и, ухватив Нанао под локоть, повел за собой, удерживая немного впереди себя. – Я хочу тебе кое-что показать. Особенно если Главнокомандующий спохватится, и ты больше не вернешься.
- Что показать? – Нанао покорно шла, лишь изредка отмечая, что они спускаются на этажи, о существовании которых она раньше и не предполагала. Хотя какая разница: этажом больше, этажом меньше? Единственное отличие было в том, что чем ниже, тем холоднее.
- То, что ты искала, - неожиданно ответил Акон, когда Нанао уже почти забыла, о чем спрашивала. – То, что ты должна была разузнать.
От неожиданности Нанао затормозила, и Акон наткнулся на нее со спины, едва не повалив на каменный пол – но он удержался и удержал Нанао, хотя она, не задумываясь о равновесии, ухитрилась развернуться в кольце его рук и испуганно заглянуть ему вглаза.
- Ты… знаешь?
- Давно, - пожал плечами Акон. Его лицо не выражало ровным счетом ничего: ни обиды, ни возмущения, ни злости. Прямо как при их первой встрече. – Я разбирал бумаги, упавшие со стола, когда мы были в лаборатории… Среди них оказалась папка, которую ты раньше не выпускала из рук.
Нанао рефлекторно огладила себя по бокам: действительно, она забыла, просто забыла – и не вспомнила о своем задании, ни когда сидела на холодном столе под скользкими рыбьими взглядами, ни когда одевалась, подрагивая от омерзения, ни когда возвращалась в свою комнату, ни когда лежала ночью без сна. Исе Нанао, самый ответственный лейтенант Готей-13, какой ее считал капитан Кьораку и, что греха таить, она сама, попросту оставила важные документы на самом виду.
Ничего серьезного – мелкие заметки, какие-то каракули, но даже самому глупому рядовому Двенадцатого отряда не понадобилось бы много времени, чтобы дойти до сути.
- Ничего страшного, - вернул ее из лихорадочных мыслей в реальность Акон. – Я не передал твои записи капитану, просто уничтожил их вместе с неудачным образцом тысяча сорок шесть. Помнишь, он пытался откусить палец Цучиде? Капитан решил его уничтожить. Не за палец, у Цучиды осталось еще семь. За отсутствие мозгов. Но не важно. Не переживай, это не повлияло на мое отношение к тебе.
- Нет? – Нанао не верила своим ушам. Возможно ли? Действительно ли здесь, в Двенадцатом отряде могут происходить такие чудеса? Она не ошиблась в Аконе, он самый лучший, он достоин большего, чем просто существование в безжизненной среде, нехитрой и агрессивной, как первобытный бульон. Он понимает Нанао и не осуждает ее, знает, что она просто выполняла задание… А что если и он сейчас просто выполняет задание и по приказу капитана Куроцучи заводит ее в место пострашнее Улья?
Нанао не будет держать на него зла.
- Капитан тоже знал, - усмехнулся Акон. – И он не настолько глуп, чтобы вот так неаккуратно устранить любимицу самого главнокомандующего, если ты сейчас думаешь об этом.
Нанао провела рукой по щеке: неужели у нее все на лице написано?
- Мне очень жаль, - только и смогла произнести она. – Я не хотела, чтобы все вышло так.
- Знаю, - кивнул Акон и привлек ее к себе, помогая перебраться через высокое ограждение.
- Новый тип проверок? Учений? Какая ерунда, - усмехнулся он. – Главнокомандующий, несомненно, достойный человек, но ему не особо удаются коварные планы, можешь так ему и передать. Даже я не знаю и четверти того, что происходит в голове нашего капитана – и, его силой и волей, здесь, в Двенадцатом.
Внезапно Акон остановился.
- Мы пришли, - сказал он. И добавил, немного помолчав: - Я просто хочу, чтобы твои усилия не пропали даром.
Они остановились примерно на краю света – во всяком случае, если бы Нанао сказали, что именно здесь происходит граница реального – да хоть какого-то – мира, она бы поверила. Она даже предположить не могла, на сколько этажей вниз они спустились, и сколько лет яростно бросившийся на них холод, от которого в одно мгновение ресницы покрывались инеем, не встречал случайных путников и мучился голодом.
За массивной железной дверью, поднимавшейся под самый потолок, скрывался первозданный ужас – Нанао была в этом уверена.
- Ты боишься? – спросил Акон.

2015-07-01 в 23:01 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
На этот раз Нанао уже не требовалось время на раздумья.
- Нет, - сказала она и решительно толкнула дверь.
Та подалась на удивление легко, как будто только и ждала легкого прикосновения. На мгновение Нанао показалось, что створки похожи на пасть – но, шагнув вперед, на освещенный слабыми болезненными фонарями помост, она позабыла обо всех своих опасениях и превратилась вслух.
Они с Аконом были высоко, очень высоко. Насколько, как казалось Нанао, глубоко под землей они оказались, примерно настолько же глубоко простиралась под ними наполненная звуками бездна. Она жила своей жизнью, скулила, скрипела, визжала и выла на разные лады, и среди этой какофонии не получалось вычленить ни единого голоса – и уж тем более определить, человеческий он или принадлежит нежити.
Нанао упивалась этими звуками. От них по всему телу пробегала крупная дрожь и перехватывало дыхание, словно под кожей разбегалось множество длинноногих быстрых пауков, кусачих, ядовитых. Наверное, Нанао не хватило бы и целой вечности, чтобы привыкнуть к этому страшному голосу бездны, но Акон не стал ждать и, пошарив вдоль стены рукой и нащупав большой рубильник, включил яркий свет.
- Мы над ареной, - сказал он просто.
То, что было под ними, действительно напоминало арену: огромное полукруглое пространство далеко внизу, слабо освещенное даже при условии того, что загорелись огромные лампы по периметру площадки, больше похожие на софиты. Наверное, оно и к лучшему: Нанао не хотела бы увидеть то, что видела сейчас, еще отчетливее. Не хотела знать.
Внизу раскинулось настоящее море. Оно гудело, волновалось, издавала нестройные звуки, отдающиеся от высоких стен арены гулким потусторонним эхом. Набегало на эти стены, силясь то ли подняться, то ли выбраться – не известно, и оставалось лишь надеяться, что эти попытки останутся бесплотными навсегда.
Неспокойное ворчливое море состояло из человекоподобных существ, сросшихся в единый уродливый организм с тысячей безумных глаз, искривленных от болезненных криков ртов, изломанных пальцев и смазанных черт лица. Они выли без остановки – то ли просили о помощи, то ли не могли сдержать крики, полные отчаянной ненависти к людям, бросившим их сюда, заставившим медленно и мучительно умирать.
Акон подошел к Нанао и приобнял сзади: наверное, побоялся, что она не справится с подступившим головокружением и, перевалившись через перила, упадет на дно арены, прямиком в наготове раскрытые злые пасти.
Но Нанао не чувствовала ни головокружения, ни слабости. Она смотрела на тысячеглавого сросшегося уродца внизу с отстраненным любопытством, задыхаясь от отвращения и восторга одновременно. Это было как наваждение: выбрать одно из тел, проследить все его изгибы и изломы до самого места соединения с другим, общим телом, перейти к следующему…
- Кто это? – наконец смогла выдохнуть Нанао, справляясь с собой.
- А как ты думаешь? Посмотри вон туда, мне кажется, не так давно ты интересовалась у меня, где офицер Канзаки.
Акон направил взгляд Нанао, и она послушно принялась вглядываться в небольшой сектор на самом краю круглой арены.
Офицер Канзаки и правда была там. Нанао узнала ее по тяжелым локонам, опускавшимся на грудь, по огромным, почти коровьим глазам, по большому темному рубцу на горле. Канзаки всегда была приветлива и мила – насколько вообще можно быть приветливой и милой в Двенадцатом отряде. Завидев Нанао, она первая махала рукой и выкрикивала приветствие – пусть даже их разделяло приличное расстояние.
Сейчас Канзаки наверняка не узнала бы Нанао, даже если бы та подошла вплотную.
Нанао не видела выражения ее глаз, но замечала, что Канзаки осоловело мотает головой, как делают люди, только что проснувшиеся и не сумевшие сразу сфокусировать взгляд. Кагзаки словно боролась с плотной пеленой, огородившей ее от мира, она была совершенно нагая, но не задумывалась о стыде – хотя Нанао была не уверена, что там, на дне арены, вообще можно думать.

2015-07-01 в 23:01 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
До этого Нанао не видела Канзаки без одежды, но готова была поспорить, что такой угловатости, делавшей человека похожим на насекомое-переростка, в ней раньше не было. Не было вывернутых запястий, не было странно изогнувшегося позвоночника, который больше не позволял стоять на двух ногах ровно, а заставлял опуститься на четвереньки, как дикому зверю. Канзаки не находила себе места, копошилась среди таких же, как она, бывших людей, перебирала руками, дергала плечами, и тихонечко скулила – за ревом сонма голосов было не разобрать один тонкий голос, но Нанао просто это знала. Немного напрягшись, она разглядела причину: правую ногу Канзаки уже вобрало в себя человекообразное море, чуть ниже щиколотки они сливались в единую мясную массу, обтянутую бледной кожей. А чуть выше – зияло темное пятно почерневшей раны.
Осознание доходило до Нанао волнами нестерпимой тошноты, но она не могла оторвать взгляд от этой раны: Канзаки пыталась отгрызть себе ногу. Наверное, остатки ее разума были наполнены животным страхом, побуждающим лисиц, попавших в капкан, оставаться без лапы, но живыми. И эти же остатки были милосердны к Канзаки и дарили ей надежду на спасение, хотя выхода с арены не было.
- Что с ними случилось? – спросила Нанао ровно, когда тошнота немного отступила.
- Это те, кто не смог остановиться, - тихо ответил Акон. – Большинство наших экспериментов опасны ровно настолько, насколько мы сами их боимся. Тот, после которого ты взялась меня выхаживать, был не самым сложным или тяжелым. Мне не было страшно. Я знал грань. А те, кто не знал, теряли контроль над своим разумом и телом. Вряд ли Главнокомандующему понравился бы такой ответ на вопрос, где наши офицеры.
- Ты мог оказаться среди них.
- Мог, - в голосе Акона не звучало ни страха, ни хотя бы волнения. – Но пока я жив.
Повисло молчание, и Нанао поймала себя на мысли, что клекот и шум человеческой массы успокаивает, как успокаивает шум настоящего прибоя.
- Почему вы не убьете их? – спросила она. – Мне кажется, они страдают.
- Оно. Теперь это оно. Да, страдает, - подтвердил Акон. – Но оно еще может пригодиться.
- Верно.
Сколько они стояли вот так, в тишине, нарушаемой лишь голосами живых мертвецов, Нанао не знала. Она помнила только то, что продолжала жадно вглядываться в движущуюся массу, считать головы, руки и ноги, узнавать знакомые лица и снова считать – до тошноты, до головокружения, до слабости в коленях и потери сознания.
Кажется, обратно Акон нес ее на руках.

2015-07-01 в 23:01 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
***
Время приближалось к лету, и Нанао с содроганием ждала, когда же наконец в воздух поднимутся рои насекомых, когда от невыносимой жары будет невозможно дышать, когда собственная кожа будет буквально плавиться на беспощадном солнце и стекать вниз ленивыми крупными каплями. Так и будет, определенно.
Смену времен года не остановить, на это еще не способен человек, поэтому оставалось только довольствоваться отпущенными до глобального потепления днями.
Нанао сидела в дальней тенистой части сада в открытой беседке и бездумно перелистывала страницы книги, и если бы ее спросили, что именно она читает, она не смогла бы ответить.
- Девочка моя, - капитан Кьораку появился неслышно – а может, это Нанао даже не попыталась прислушаться – и, обняв Нанао со спины, прижал ее к себе. – Что с тобой происходит?
Нанао неспешно обернулась и заглянула в его лицо. На лбу капитана залегла новая глубокая складка – так всегда бывало, когда он беспокоился о чем-то и не желал остановиться, даже если его об этом просили. И эти глаза – о, Нанао ненавидела этот взгляд, обеспокоенный и ласковый, который не сможет вынести ни одна живая душа.
И она не смогла.
- Все в порядке, капитан, - ответила Нанао, отворачиваясь и откидывая голову ему на грудь. – Мне просто стало вчера немного дурно, офицеры из Двенадцатого, которых я встретила по дороге, проводили меня до наших казарм. Все хорошо.
- Ты опять пошла туда, упрямица, - капитан Кьораку не спрашивал, он утверждал. – А ведь я отдал приказ. Ты хотела докопаться до сути, предпринять последнюю попытку?
- Да, мне удалось попасть в помещение, которое капитан Куроцучи так ревностно оберегал от посторонних взглядов.
- И что ты там увидела? Оно навредило тебе?
- Нет, - Нанао покачала головой. – Там ничего не было, капитан Кьораку. Пустота, фикция. Просто еще одна комната с инвентарем, наполовину заброшенным и опечатанным. Думаю, после какого-нибудь столетнего неудавшегося эксперимента, о котором даже капитан Куроцучи предпочел бы забыть.
- Ясно, - пробормотал капитан Кьораку и, отпуская Нанао, обогнул ее и, войдя в беседку, сел напротив.
- Тебе точно нечего рассказать мне, Нанао?
- Да, капитан.
Капитан Кьораку выглядел расстроенным, но, казалось, даже не думал о проваленном задании. Он чего-то хотел именно от Нанао – но чего, она не знала.
- Группа офицеров Двенадцатого из двадцати человек находится на полевых работах в Руконгае, поэтому сейчас он отсутствуют на местах. Восемь человек в настоящий момент испытывают новые лекарственные вещества и не покидают лабораторий, чтобы не нарушить стерильность. Трое находятся в карцере за непослушание. Одиннадцать человек… - монотонно начала Нанао.
- Я понял, достаточно, - оборвал ее капитан Кьораку. – Все так, как говорил Маюри. Скажи мне лучше, ты больше не вернешься туда?
Нанао помолчала. Почему капитан Кьораку продолжает задавать одни и те же вопросы? Что он хочет услышать? Ей действительно нечего ему рассказать, а если бы она и рассказала, он бы не понял. Разве смог бы капитан Кьораку вынести страшную сказку о тысячеглавом чудовище, которое когда-то было человеком? И самое главное – осознать, что это не жестокость, это просто рациональный подход. Этим людям все равно уже не помочь, но они все еще могут пригодиться науке. Разве это не высшая цель для любого ученого? Для Акона – точно, а Акон не стал бы лгать Нанао. Кто знает, может, однажды он займет свое место там, внизу, в числе прочих – и примет свою участь достойно, с высоко поднятой головой.
Нанао просто не имела права осуждать его выбор.
- Вы можете запретить мне появляться на территории Двенадцатого отряда в служебное время. Но в личное – не можете.
- Не могу, - согласился капитан, невесело усмехнувшись. – И не стану.
Неожиданно он поднялся с места и, потянувшись, заговорил нарочито весело:
- Ты хорошо потрудилась, моя милая маленькая Нанао. И поэтому я приглашаю тебя провести чудесный весенний вечер в моей компании на нашей открытой галерее за бутылочкой отменного сакэ.
Нанао покачала головой:
- Спасибо, капитан, но я вынуждена отказаться. Слишком жарко.
- Брось, Нанао, с каких это пор ты перестала радоваться лучам солнца? Летом Готей уже не выглядит таким безжизненным.
Нанао понимала, о чем говорит капитан, и отчасти была с ним согласна. Под прямыми солнечными лучами даже еще не залатанные дыры больше не выглядят темными провалами, пустыми мертвыми глазницами – сквозь них проходит бойкий яркий свет, и сразу возникает иллюзия жизни.
- Простите меня, - сказала Нанао и, поклонившись, вышла из беседки. Она старалась не оглядываться: слишком боялась поймать взгляд, которым ее провожал капитан Кьораку. Нанао чувствовала его кожей, и от этого, не переставая, подрагивала – с нее было достаточно и этого.
Даже тень не спасала. Пот катился по коже градом, хотя Нанао и старалась передвигаться исключительно по обочинам, тонувшим в тени от деревьев или домов. Слишком жарко, невыносимо, будто несчастную рыбу вытащили из воды и, даже не подумав о милосердии, бросили на раскаленную сковородку еще живой.
Нанао мучительно хотелось ощутить на коже легкую приятную прохладу, и она знала место, где ее душа найдет успокоение.

2015-07-01 в 23:03 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
Ее встретила Нему. Она возникла на пороге казарм Двенадцатого отряда как нежная бледная тень, призрак, поджидающий одиноких путников, чтобы проводить их в место, где их ждет тишина и вечный покой.
- Я… - начала было Нанао, но Нему не дала ей договорить: шагнув к Нанао, она прильнула к ее губам мягким осторожным поцелуем. Прямо как во снах, которые терзали Нанао уже тысячу лет, не меньше, сводили с ума и заставляли сердце пропускать удары.
Сколько раз Нанао проклинала рассвет, помешавший ей узнать, какие эти губы на вкус. И теперь, когда давно желанный плод висел на ветке прямо перед ней – достаточно только протянуть руку, – она не стала отказываться.
Губы у Нему были ровно такие, какими и представлялись во снах: гладкие, мягкие и нежные, чуть солоноватые на вкус, они словно таяли на губах Нанао, опьяняя сильнее контрабандного шампанского Мацумото. Один поцелуй, второй, третий – легкие, словно бабочки, они трепетали на губах Нанао, заставляли сердце заходиться восторгом, сбивчиво дышать и хвататься за плечи Нему, чтобы не упасть.
Еще один поцелуй, глубже и слаще – и Нанао позволила языку Нему оглаживать ее собственный, сплетаться с ним, а своей душе – сплестись с душой Нему.
Если это был еще один сон, например, после солнечного удара, то Нанао хотела бы никогда не просыпаться.
Нему мягко отстранилась и погладила Нанао по голове, мягко скользнула пальцами по ее груди, чуть сжимая затвердевшие проступающие сквозь ткань соски.
- Мы знали, что ты придешь, - сказала она. – И что не расскажешь о том, что увидела. Пойдем, Акон уже ждет нас.
Нему протянула Нанао руку – небольшую, мягкую и аккуратную, с чуть розоватыми ноготками, с бархатистой кожей, к которой так и хочется прильнуть щекой – и Нанао, послушно вложив в нее свою ладонь, как завороженная, пошла следом.
Она просто не могла не пойти.

2015-07-02 в 14:33 

Gulch
(-:-)
потерявший один глаз, переживший гибель сотни друзей и товарищей и похоронивший капитана Укитаке, ухитряется при желании выглядеть шаловливым, словно молодой горный козел - вот это описание! :crazylove:
Двенадцатый отряд не верил в сказки – он старался воплотить их в жизнь:super:

интересный рассказ. пропал человек. полностью.

2015-07-03 в 10:04 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
Gulch, спасибо большое, что прочитали и высказались, мне очень приятно))
Да, порочный круг не разорвать, можно только стать одним из звеньев((

2015-07-09 в 10:31 

Eletiel
I`am going on an adventure! <3
Спасибо большое, за такую чудесную историю! Читала взахлеб на работе, не смогла оторваться))

2015-07-09 в 19:38 

Rudaxena
На третьем месте любовь к животным, на втором - просто любовь, на первом - Лотман (с.)
Eletiel, вам огромное спасибо за добрые слова) Я очень рада)))

   

Bleach Big Bang

главная